В активистке по защите животных, снявшейся в местном фильме, Тео Панаидес встречает судебного нейропсихолога, которая родилась бесстрашной и теперь применяет тот же подход к домашним животным, подвергшимся жестокому обращению, и преступно невменяемым
В округе Гадсден, штат Флорида, Норма Торрес известна как "сумасшедшая собачница"; У нее даже есть футболка с надписью "Crazy Dog Lady", на самом деле у нее их несколько. Первую ей подарила одна очень бедная женщина (Гадсден - второй по бедности округ во всем штате), и Норма была так тронута тем, что эта нищая женщина сделала ей футболку - смысл был в том, чтобы поблагодарить ее за помощь с едой для собак этой женщины - что она никогда ее не носила, сделала еще футболки, но первую сохранила на память. Это милая история, но она рассказывает только половину истории; опять же, "Сумасшедшая женщина, которая помогает бездомным собакам, но также является судебным нейропсихологом, занимающимся лечением невменяемых преступников" - слишком длинная фраза, чтобы уместиться на футболке.
Она миниатюрная женщина, ростом не более пяти футов, но на протяжении всей своей профессиональной жизни, вот уже 35 лет в Гадсдене, а до этого в Вашингтоне и родном Пуэрто-Рико, она имеет дело с жестокими, опасными, часто физически пугающими людьми, включая убийц и серийных убийц. В то же время она работала с животными - и является одним из волонтеров, о которых рассказывается в фильме The Stray Story: A Dogumentary местного режиссера Кристины Георгиу, поэтому она и приехала на Кипр на несколько дней (мы беседуем в квартире Кристины в Никосии). Эти две нити не кажутся самыми очевидными, но Норма не возражает; она не обижается, когда ее называют сумасшедшей собачницей, говорит она, в конце концов, "я работаю с сумасшедшими и работаю с собаками, так что все в порядке!"
Тем не менее, параллели есть. Мужчины и женщины, с которыми она встречается в тюрьмах и психиатрических больницах, очень похожи на тех бездомных, которых она спасает, - поврежденные существа, выросшие в убеждении, что "взаимодействие основано на насилии". Она также работает с теми, кто осужден за крайнее жестокое обращение с животными - а оно крайнее, от сексуального насилия до резания бедных зверей бритвенными лезвиями - и я задаюсь вопросом, что вообще можно сделать с таким человеком: "Вы делаете то же самое, что и с животным. Вы должны начать заниматься когнитивной переподготовкой". В обоих случаях никогда нельзя показывать страх: с собаками - потому что это сбивает их с толку, с преступниками - потому что они на этом зарабатывают. "Их топливо - страх", - объясняет она. "Они хотят видеть, как вы боитесь". "Я родилась бесстрашной", - весело сообщает она. "Моя мама всегда говорила, что я неуправляемая". Она родилась в 1954 году, младшей из четырех детей и на восемь лет младше своих ближайших братьев и сестер (короче говоря, она была случайностью). Семейный уклад сделал ее независимой с раннего возраста - но на самом деле она родилась динамичной, "в том смысле, что у меня был разум, и я не думала, что кто-то имеет право указывать мне, что делать или не делать". Примерно в четыре года она отправилась взбираться на гору за домом семьи, оставив своих родителей, которые понятия не имели, где она находится, в бешенстве от беспокойства. Вскоре после этого, когда она впервые пошла в школу, она настояла на том, чтобы идти самостоятельно, хотя это означало пересечь две очень оживленные дороги. Ее мама уступила, зная, что если она пойдет рядом и попытается схватить Норму за руку, "я этого не допущу... Я была трудным ребенком".
У нее всегда было "самоориентирование", как она говорит. Она была трудной, но не правонарушительницей или бунтаркой; "У меня никогда не было проблем, ни с чем. Я хорошо училась в школе, уважала закон". Она просто знала свое собственное мнение и отказывалась, чтобы ее к чему-либо принуждали. "Мне было скучно. Мои мать и отец не знали, что со мной делать". Она сама училась готовить, печатать на старой пишущей машинке, читать и писать, складывать, вычитать и умножать. Школа "перевела" ее на два года в третий класс - потом ее протестировали, и оказалось, что она учится на уровне седьмого или восьмого класса, поэтому ее перевели снова. К 12 годам она закончила среднюю школу, перейдя в так называемый "продвинутый класс", а в 16 лет поступила в колледж.
Это все очень хорошо с академической точки зрения - но, конечно, это не очень хорошая идея погружать ребенка в среду гораздо более старших одноклассников?
"Нет, это не очень хорошая идея! Моя социальная жизнь была беспорядочной. Потому что я не увлекалась мальчиками - я была слишком молода". Норма качает головой: "Я была ненормальной. По-другому и не скажешь". Конечно, дело было еще и в ее росте - она всегда была самой маленькой в школе - и "мальчики, они жестокие. Я имею в виду, все жестоки, когда ты маленького роста". Две вещи помогли ей пережить этот странный подростковый период. Первая - ее любовь к животным: "Животные были моим здравомыслием. Моя сила, мое направление исходили непосредственно от животных". Вторая - природный дар читать людей, эмоциональный интеллект, благодаря которому она стала "неофициальным консультантом" в школе, девочкой, к которой другие девочки приходили со своими проблемами. Этот дар пригодился ей и в профессиональной деятельности. "Психическое здоровье - это не что иное, - говорит Норма, - как утонченная эмпатия... Если я могу читать вас, я могу понять, где вы находитесь"
У нее на руках шрамы от спасенных собак, ставших агрессивными в результате многолетнего насилия, но нет физических шрамов от многих жестоких людей, с которыми она работала на протяжении многих лет. "Понимаете, во-первых, я женщина", - объясняет она. "Во-вторых, я не пугаю - физически, я не пугаю". Возможно, она могла бы справиться с собой, если бы дело дошло до этого (у нее черный пояс по дзюдо), но ей никогда не приходилось этого делать. "Мне повезло", - признается она, - хотя дело еще и в том, что она умеет читать людей, поэтому "я знаю, когда нужно отойти. И чаще всего, если дать людям свободу, когда температура эмоционально становится слишком высокой, они успокаиваются... Мой опыт общения с психически больными, криминально ненормальными людьми таков: если вы встретите их на полпути, они встретят вас на полпути"
Она рассказывает мне о своем первом дне в одном учреждении и о встрече с заключенным по имени Нафанаил. "Я впервые вхожу в это отделение", - объясняет она на своем немного ломаном английском (испанский, конечно, является ее родным языком, а также языком, на котором она говорит с собаками, когда впервые спасает их). "Я вижу этого грузного, хаски, афроамериканца ростом более шести футов трех дюймов. Я вошла в это отделение без всякой охраны, а этот человек стоит у входа, ходит взад-вперед. Он смотрит на меня и говорит: "Маленькая леди, что вы здесь делаете?". Я ответила: "Я пришла сюда работать", а он сказал: "О боже..."". - она жестом указывает на плохое слово, которое предпочитает обходить молчанием, - "...мы тебя съедим!". И я сказала: "Ну, посмотрим". Тогда он сказал: "Знаешь ли ты, что я был боксером, и знаешь ли ты, что я убил трех человек?". Я сказал: "Это было удовлетворительно?" - и он разразился смехом, потому что, вероятно, никто никогда не говорил ему такого."
Можно сказать, что это был случай встречи с кем-то на полпути, деэскалации ситуации и сохранения дружеских отношений. Но, конечно, это не так просто. "Я имею в виду, когда у вас есть кто-то, кто преступно невменяем, он преступно невменяем... Вы должны быть начеку, потому что никогда не знаешь, когда наступит психотический срыв". Три дня спустя Натанаэль "декомпенсировался" - сошел с ума, по сути, - и раздался звонок, чтобы "доктор Т" срочно прибыла в "семейную комнату". Норма поспешила туда, где несколько охранников пытались сдержать заключенного, показав себя с другой стороны. "Я подошла к ним и сказала: "Какого хрена вы делаете? Ты создаешь всю эту суматоху. Я была на совещании, а ты прервал мое совещание. Теперь иди и иди в комнату для ограничения свободы, я надену на тебя ограничители, и мы больше не будем делать это шоу". И он сказал: "Да, маленькая леди"". Большой мужчина позволил себя связать, "как хороший маленький солдат... И я спросил: "Где нож?". "Откуда ты знаешь, что у меня есть нож?" "Потому что я знаю тебя, Нафанаил, где нож?". Он сказал: "У меня в трусах". Вот такой большой", - добавляет она, держа руки на расстоянии около 10 дюймов друг от друга. "Это был хвостовик."
Как ей удалось добиться такой власти? Отчасти, как она говорит, помогло то, что она не представляла физической угрозы. Отчасти потому, что она была бесстрашной, и люди это чувствовали. "Я была силой природы, - вспоминает она со смехом, - это реальность". Но они чувствовали и кое-что другое - например, то, что, родившись с огромной верой в себя, она не испытывала потребности неуверенного человека навязывать свое эго другим. "Я никогда не считала себя выше кого-то". Прежде всего, они видели, что ей не все равно: она создавала группы и программы, праздновала дни рождения, старалась организовать семейные визиты, никогда не читала "официальных" историй заключенных, пока не познакомилась с ними лично. Короче говоря, она относилась к ним с той же добротой и состраданием - и дисциплиной - что и к бездомным собакам, которых она спасала.
Работа с животными всегда была ее мечтой - и она всегда занималась защитой животных, наряду с работой психолога. (Норма собиралась изучать ветеринарию - но это означало бы переезд в США, а ее покладистый отец отказался отпустить ее, как несовершеннолетнюю). Между двумя ее областями есть определенная связь, "потому что жестокое обращение с животными в раннем возрасте является отличительной чертой преступного поведения... Это самая сильная корреляция, которую я обнаружила за все годы моей практики". Дети, которые мучают щенков, часто вырастают преступниками - но те же самые преступники тают, когда к ним в тюрьму приносят щенков. (Они как будто чувствуют, что животные их прощают). "Я привела собакотерапию в отделение, куда все боялись ходить", - вспоминает она. "Там все кого-то убили, обычно не одного человека". Случаи насилия мгновенно и стремительно сократились.
"Вот что интересно, как животные могут их исцелять. Для этого нет клинического термина, и нет способа объяснить это. Если слово "магия" и существует, то это магия, которую знают только животные... Я не знаю, где здесь магия - кроме того, что животные способны на то, на что мы не способны, а именно на безусловную любовь."
Норма Торрес верит в магию. "Я соединяюсь здесь", - говорит она в какой-то момент, жестом указывая на интуитивное чувство. (Одной из причин, по которой она согласилась сниматься в Бродячей истории, было то, что Кристина "очень хорошо вибрировала для меня"). "Я верю, что над нами есть что-то, как бы вы это ни называли, что защищает меня и направляет меня. И я чувствую это и следую этому. Люди отвергают это. Я никогда не отвергала это". Этот ангел-хранитель - или судьба, или случайность, или что-то еще - привел к ней мужа Дэвида, "ветер под моими крыльями", как она его называет. Возможно, ее романтическая жизнь была навсегда заторможена годами, когда она была подростком-"уродом", но Дэвид, тоже психиатр, пригласил ее на свидание (Где вы познакомились? "В тюрьме!"), и Норма сначала была немного отстраненной, но вскоре обнаружила, что у них много общего. Сейчас они живут на участке площадью 100 акров, где водятся олени, койоты, лисы и лошади, а также множество спасенных собак - 18 в доме, 40 на улице - и дуб, которому 150 лет. "Я иду к своему дереву и разговариваю с матерью-природой, и мать-природа говорит мне, что нужно делать. С ума сойти! То есть, с клинической точки зрения я не сумасшедшая", - добавляет Норма, всегда ученый. "Я просто - другая."
Больше всего в жизни она ценит свободу, "свободу быть собой". (Не любовь? "Свобода - это любовь", - отвечает она. "Потому что ты выбираешь любить... Ты открываешь себя для любви"). Она - огонь, эмоциональный вихрь. Она мгновенно устанавливает связь, а в конце обнимает меня - "Ты обнимаешься?" - как потерянная кузина. - как давно потерянную кузину. Она поднимает шум, например, приют для животных в ее городе раньше был адской дырой, но "теперь все начинает меняться, потому что они устали от меня". Она - спасатель; она работала на всех стихийных бедствиях, от Катрины до Фионы. Что касается ее сына Гермеса (сейчас он 47-летний аэрокосмический инженер), то она всегда была "пуэрториканской мамой", всегда присутствовала рядом: "Если он хотел заниматься футболом, я становилась судьей и перевозила команду". Вы не сможете удержать ее.
Это клише, что люди, которые любят животных, обычно ненавидят людей - но Норма любит их обоих и пытается понять их обоих, пытаясь увидеть общую картину. Она вспоминает, как в четыре года взобралась на гору в Пуэрто-Рико. "Я была на вершине горы - потому что хотела увидеть горизонт. Я хотела увидеть, что там... Потому что я всегда знала, что есть что-то большее, и я искала это что-то всю свою жизнь. И когда я смогла соединиться с сумасшедшими людьми - людьми, которых называют сумасшедшими - что ж, это и было "нечто большее"". Не просто обычная повседневная сумасшедшая собачница.
Содержание этой статьи, включая сопутствующие изображения, принадлежит Cyprus Mail
Высказанные мнения и взгляды принадлежат автору и/или Cyprus Mail
Источник
