Движимый стремлением к знаниям, бывший государственный служащий, который провел большую часть своей взрослой жизни в тени проспекта Макариоса, рассказывает Тео Панаидесу о своей жизни геолога, отца и переводчика Шекспира
У входа в Пантазис Корт, на легендарном Макариу (проспекте Макариоса) в Никосии, несколько тонких томов стоят в стеклянной витрине, сопровождаемые машинописной запиской на греческом языке: "Вы можете найти все мои книги в книжном магазине Moufflon, на 1-м этаже нашего здания". Записка подписана "Теодулос Пантазис" - и книги, как подтвердило посещение Moufflon, представляют собой смешанный пакет, различные геологические исследования, сделанные в годы его работы геологом в Министерстве сельского хозяйства, а также, например, переводы Шекспира, от Гамлета и Отелло до подборки сонетов. Все это весьма интригующе.
Суд Пантазиса тоже интригует, он находится на полпути вниз по главной торговой улице Никосии и прямо напротив здания 360, сомнительного, недавно построенного небоскреба, который обещает (или угрожает) новый Макариу. Если стоять у здания суда, глядя на главную дорогу, 360 возвышается внушительно; сделайте несколько шагов в другую сторону, вниз по Мнасиаду, и вы попадете в старый двухэтажный каменный дом, где Теодоулос живет со своей женой Мариной, - пузырь спокойствия среди лихорадочных мечтаний застройщиков. В саду растут цитрусовые деревья и цветы, которые он посадил сам. Рядом с ним, в нише под главным домом, находится кабинет и небольшая ванная комната с душем для охлаждения после утренних садовых работ. В свои 87 лет он все еще может принимать душ без посторонней помощи, с удовлетворением отмечает он.
Нити его жизни бегут вместе, не всегда складываясь в какую-то определенную ткань - но любой 87-летний старик неизменно многое сделал и многое пережил, особенно если он добился успеха в обществе и владеет частью самой ценной недвижимости в городе. Памятные вещицы прерывают наш разговор, напоминая о тех или иных событиях. Наверху в доме висит картина из Гайаны, купленная во время одной из его многочисленных поездок, когда он представлял Кипр на научных съездах. Среди его бумаг есть письмо (датированное 2 июля 1974 года) от самого архиепископа Макариоса, подписанное красивым красным почерком и поздравляющее Теодулоса с защитой диссертации - о геологии и геохимии Троодоса, - которая привела к получению профессорской должности в Афинском университете (что-то вроде почетного поста, поскольку он оставался и государственным служащим). В кабинете внизу хранится, пожалуй, самая гордая его вещь, хотя все надписи - включая его имя - сейчас, семь десятилетий спустя, потускнели: главный приз по математике за 1953 год в Пансиприйской гимназии - большая честь для любого 18-летнего.
HTTPS:/CYPRUS-MAIL.COM/WP-CONTENT/UPLOADS/2023/01/PROFILE1-3.JPG
Это была еще большая честь - не говоря уже о пользе - для мальчика из бедной семьи. Теодулос вырос в Лину, сын сварщика в Кипрской горнодобывающей корпорации; прекрасный каменный дом на Макариу (как и Пантазис Корт, и вся недвижимость в целом) достался ему гораздо позже, от семьи его жены - но он сдал экзамен на Панциприана, и все говорили, что у него "математический ум", поэтому двое его друзей объединились, чтобы спонсировать несколько частных уроков с мистером Сент-Джорджем, старым английским математиком. Теодулос до сих пор вспоминает - "я никогда этого не забуду" - приветствие, которое этот старый эксцентрик выкрикнул своему новому ученику, своего рода воображаемый диалог на беглом кипрском языке: "Ekso shylle Englezo! Pou fefki, re pelle". - примерно переводится как "Прочь, английский пес! Он никуда не пойдет, приятель". Это была шутка, но злободневная: в начале 50-х годов были сильны настроения "Британии вон". Теодулос, однако, не принимал участия ни в первой Eoka, ни, два десятилетия спустя, в Eoka B. "Я не был политиком - и я также считал, что, по моему личному мнению, мы очень хорошо относились к англичанам. Может быть, это потому, что мой отец служил в CMC."
Методичность колониальной бюрократии, возможно, привлекала его. На службе, вспоминает он, он всегда был известен тем, что "писал много протоколов", т.е. маленьких заметок и указаний в досье дела. Его стиль дотошный, даже педантичный - хотя "в жизни я не дотошный, на самом деле я довольно беспорядочный", - добавляет он с легкостью, жестом показывая на довольно беспорядочную комнату вокруг нас.
Его ум математический и не особенно поэтический. Да, он переводил Шекспира (исключительно в качестве хобби), его переводы и соответствующие учебные пособия стали стандартом в греческих и кипрских средних школах, по крайней мере, пока там еще преподавали Шекспира, но его версии пьес - это проза, а не поэзия: речи выглядят как бессвязные абзацы, без попытки приблизиться к шекспировскому ритму. Он также взялся за перевод сонетов, но это никогда не было его любимым делом. "Сонеты скучны, если честно. Очень скучные"; он предпочитает повествовательные стихи, такие как Венера и Адонис, где "ты говоришь себе: "Посмотрим, что будет дальше"". Его козырем была не поэзия, а точность: предыдущие греческие переводы Шекспира - даже в начале 90-х годов, когда он сделал эту работу - были сделаны не с оригиналов, а с более ранних переводов на немецкий и итальянский языки. Его собственные версии - это научные труды, со сносками, указывающими на ошибки в старых версиях; один предшественник, вспоминает он с язвительностью, перевел слово "упряжка" со ссылкой на поездку в карете, предположительно из-за неясности в каком-то третьем языке.
Как и любой ученый, он в основном движим знанием: стремлением к знанию, которое также подразумевает образование. Теодулос с огромным уважением относится к образованию; мы очень коротко говорим о двух его сыновьях (оба, конечно, уже среднего возраста) - и я так и не узнаю их имен, но сразу же узнаю, что один из них "гарвардский мальчик", а другой - "окончил Лондонскую школу экономики и получил MBA в Америке". Его собственное образование вышло далеко за рамки его первоначальной степени, по естественным наукам и географии в Афинском университете (та премия по математике привела к стипендии). В 60-х и 70-х годах он дважды учился в Имперском колледже, посещая аспирантуру по геологии и геохимии, не говоря уже о вышеупомянутой диссертации (той самой, с которой Макариос его поздравил) и звании FIMM, члена Института горного дела и металлургии в Лондоне, присвоенном в 1973 г.
"Я люблю писать, люблю изучать и люблю углубляться", - объясняет он. После выхода на пенсию - в дополнение к переводам Шекспира, которые на самом деле появились раньше - он написал около дюжины (неопубликованных) диссертаций на различные темы, от Ветхого Завета до войны за независимость Греции. Теодулос Пантазис кажется одним из ученых от природы - с таким характером он прекрасно вписался бы в исследовательскую или академическую деятельность, но не в государственную службу на Кипре, к которой он относится со смешанными чувствами
Оба его сына работают в частном секторе; "Держитесь подальше от правительства!", - вспоминает он, говоря им, добавляя, что "Теодулос" - он любит говорить о себе в третьем лице - "поднялся по карьерной лестнице, но только до определенного момента".
И что случилось потом?
"Потом, - замечает он негромко, - мы достигли стадии обезглавливания". Он мрачно улыбается: "В конце концов, сторонники Макариоса сочли Теодулоса Пантазиса анти-Макариосом".
Любой 87-летний старик пережил многое. Теодулос прошел через различные этапы развития проспекта Макариоса - от оживленной улицы до города-призрака и, надеюсь, обратно - он также пережил этапы становления Кипра как республики, интриги и соперничество, влияние архиепископа, коррупцию, которая пережила его и даже стала еще более распространенной. Свои собственные проблемы он относит к 1973 году, когда он был секретарем ассоциации родителей начальных школ (несмотря на свою ученость, он всегда был очень общительным, говорит он мне, и всегда был популярным выбором в качестве представителя или члена комитета). Три епископа Кипра восстали против Макариоса, пытаясь лишить его сана и изгнать из духовенства, и одна видная женщина призвала ассоциацию послать телеграмму поддержки архиепископу. Теодулос ответил, вполне разумно, что они тут ни при чем - и вынес предложение на совет, который согласился с его мнением.
"С этого момента меня заклеймили как анти-Макариоса. Хотя, поскольку я не был членом Эока Б, им было труднее представить меня в таком свете и свалить - ведь в те дни они убивали людей!". Ситуация ухудшилась несколько лет спустя, когда официальный геологический бур департамента был тайно вывезен на выходные, чтобы провести бурение на земле Макариоса. Теодулос узнал об этом и поднял шум - в письменном виде, говорит он, качая головой от собственной неосторожности - и был предупрежден, что его жизнь в опасности. "Я бы поставил спички на свою машину", - вздыхает он. "Если положить их прямо за дверью, можно определить, что их передвинули [Т.Е. ОТКРЫЛИ МАШИНУ]", - объясняет он, заметив мое недоумение.
Он не ушел с государственной службы - и, конечно, его не уволили, но, как он говорит, его "обезглавили"; его карьера застопорилась. Возможно, он был слишком откровенным, но не потому, что выступал против истеблишмента - скорее потому, что был слишком ученым, слишком методичным. Он рассказывает мне об афере с бентонитовой глиной, проекте, призывающем правительство купить участки земли, содержащие данную глину - но на самом деле наша местная глина не соответствует международным стандартам, о чем Теодоулос знал из своего обучения в Великобритании, "и, будучи идиотом, я пустил свои знания в ход". Он написал экспертное заключение, развенчивающее эту схему - но на самом деле все это было коррумпировано с самого начала, идея заключалась в том, чтобы выманить у государства миллионы (затем объявить, что, увы, хорошей глины не найдено), и различные высокопоставленные чиновники, которым это было выгодно, не были рады его вмешательству. Как он сказал: "Это Кипр".
Горько ли ему за все это? "Нет, мне не горько", - отвечает он, - "потому что многое из этого я сам на себя навлек". Он никогда не был очень уличным, - пожимает плечами Теодулос, - и разговор об улицах приводит нас на его собственную улицу, которая, как мне показалось, займет более заметное место в нашей беседе. (Вероятно, в итоге мы больше говорим о самом Макариосе, чем о проспекте, носящем его имя). Когда он приехал сюда в 1963 году, только что женившись, Макариу была не только для покупок. Это было место встречи, улица для шествий, чтобы посмотреть и быть увиденным - и, конечно, чтобы мальчики шли рядом с девочками, и наоборот. На улице были в основном дома, но уже тогда все были нацелены на что-то большее. Он вспоминает, как один из домов по соседству был объявлен памятником архитектуры, что означало невозможность его застройки, а вскоре после этого в глухую ночь приехал бульдозер, чтобы снести его, разумеется, по приказу владельца.
Он взял кредит - 2000 фунтов стерлингов в 1970 году - и построил четыре магазина; так появился Пантазис Корт. Среди его арендаторов был ведущий обувной магазин города, а также бутик Timinis. Аптека Николау просуществовала здесь 51 год. Арендная плата только за угловой магазин составляла более 3 500 евро в месяц - по крайней мере, в дни славы. "В 2013 году он заглох", - вспоминает он, хотя никто не уверен, почему. Очевидно, свою роль сыграли стрижка, бесконечные дорожные работы, рост торговых центров. Сам Теодулос однозначен: "После 2013 года произошло то, что профсоюзы сказали владельцам магазинов: "Не платите [ЗА АРЕНДУ]"... Именно эта стратегия неуплаты аренды уничтожила рынок в Макариу".
Ну, возможно, но, конечно, проблема была в том, что арендная плата изначально была слишком высокой? Разве проблема не могла быть решена, если бы такие арендодатели, как он, были более гибкими? Можно ли было спасти старого Макариу? Или это был просто этап, который должен был произойти, неизбежный упадок, прокладывающий путь к новому Макариу со сверкающими башнями и дорогими стейк-хаусами?
Теодулос Пантазис не будет вдаваться в подробности, я даже не уверен, что его это сильно волнует. В конце концов, ему 87 лет. Он многое сделал и многое пережил, вырастил семью и съездил в Гайану, выжил - а иногда и процветал - на государственной службе, а также переводил Шекспира, книги которого вы можете найти в Moufflon на первом этаже "нашего" здания. Мы прощаемся, затем он осыпает меня подарками - геологической картой сейсмических зон Кипра, подготовленной Th. Пантазис PhD, DIC (Eng Geol), FIMM, дипломированный инженер; пакет свежесрезанных апельсинов из его сада - и я ухожу, выходя из старого каменного дома, мимо входа в Pantazis Court и на оживленную главную дорогу, последнюю итерацию Makariou.
Содержание статьи, включая сопутствующие изображения, принадлежит Cyprus Mail
Высказанные мнения и взгляды принадлежат автору и/или Cyprus Mail
Источник
